Ветераны Монино

Эта страничка создана благодаря книге “Дети войны” изданной еще в 2013 году Загайным Павлом Алексеевичем и Богомоловым Александром Федоровичем.

Загайный Павел Алексеевич 
Генерал-лейтенант авиации в отставке.
В годы Великой Отечественной войны произвел 114 боевых вылетов. В ВВС прослужил 38 лет. Достиг должности начальника штаба первого заместителя командующего Воздушной армии.

В 1950 году окончил Краснознаменнную Военно-воздушную академию, затем в 1957 году – Академию Генерального штаба. Доцент, действительный члек-академик Академии безопасности, обороны и правопорядка. Почетный председатель Совета ветеранов в городком поселении Монино. Автор многих научно-исследовательских работ по оперативному искусству, а так же книг и брошюр по учебной и военно-патриотической направленности.

БОБКОВ Алексей Федорович

Родился в семье рабочего Бобкова Федора Ивановича 30 августа 1930 года в Козельском районе Калужской области. В 1938 году пошел в первый класс школы № 2 в г. Ликино-Дулево Орехово-Зуевского района, куда переехала наша семья. Все складывалось удачно и вдруг, неожиданно для всего народа, 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Мне было неполных 11 лет.

Отца призвали в Красную Армию защищать Родину, мать вынуждена была пойти на работу в строительный отдел завода «ЛОЗОД», т.к. у нее не было никакой специальности и она была безграмотной женщиной.

Военные лишения стали сказываться с первых дней войны. Была введена карточная система. Условия получения по карточкам были сложными. Приходилось рано утром вставать и выстаивать огромные очереди в магазинах. Основная масса людей стала заниматься подсобным хозяйством, выращивать картошку и другие овощи, что позволяло немного улучшить свое питание. В пищу применялась крапива, щавель и лебеда.

Для отопления индивидуального жилого дома приходилось собирать в лесу сучья, корчевать пеньки, заготавливать на болоте торф.

Осенью нас, школьников, привлекали к оказанию помощи ближайшим колхозам по сбору колосков ржи и пшеницы, уборку брюквы, свеклы и капусты. Это было обыденным явлением, и никто не роптал и не отлынивал от работы. После окончания четвертого класса я решил пойти работать на завод, помогать матери, хотя мне еще не было и двенадцати лет. Но моя учительница А. В. Тишкова, узнав о таком решении, убедила не делать этот необдуманный шаг и не бросать учебу, как бы трудно не было. Я был вынужден перейти в другую школу, которая была ближе к моему дому.

Особенно тяжело и тревожно было осенью и зимой 1941 года. В моей памяти до сих пор сохранилось, как через нашу железнодорожную станцию двигались поезда с военнопленными фашистской армии, порой поезда останавливались на станции и мы видели потрепанных солдат и офицеров.

Вспоминаю, как однажды осенью 1942 года по пути в школу наблюдали, как немецкий бомбардировщик «Юнкерс-88» пытался бомбить завод «ЛОЗОД». Неожиданно его атаковали два наших истребителя «И-16». В моей душе, да и не только в моей, а у всех, кто был на улице, было ликование. Правда, нам не пришлось увидеть продолжение воздушного боя, самолеты скрылись за горизонтом.

Об окончании Великой Отечественной войны узнал от своего соседа, Коли Калитина, который в 5 часов утра 9 мая 1945 года поднял всех с постели и началось всенародное ликование. Люди кричали от радости, целовали и обнимали друг друга, они ждали этого 4 года.

В 1945 году я закончил семилетнюю школу и поступил в Дулевский керамический техникум. После был направлен на Саракташский фаянсовый завод Чкаловской (Оренбургской) области, где работал до августа 1950 года. В 1953 году 10 февраля женился на Адомовой Зое. В Вооруженных силах прослужил 33 года и 26 лет проработал в Государственном НИИ гидрологии в качестве научного сотрудника. Имею 2 дочки, 2 внуков, внучку и правнучку. Сейчас на заслуженном отдыхе.

 

БУЛЫГИН Владлен Яковлевич

Родился 16 января 1930 года в маленькой деревне Березовка Омской области. Один дедушка колхозник, другой путевой обходчик, поэтому мое детство протекало между селом и железнодорожной станцией.

Своему неграмотному дедушке я каждый день читал газету «Правда». Как-то торжественно: «Дедушка, а с Германией заключен мирный договор». Дед, прошедший первую мировую войну, ответил: «Нет, внучек, как ходил немец на Россию, так и теперь пойдет. Договор этот не для Красной армии»

22 июня 1941 года возвращались с мальчишками с купанья и вдруг узнали – война! К войне мы все готовились. В школе изучали винтовку, противогаз.

Конечно, жизнь наша круто изменилась. Родители весь день на работе, и мы, пионеры, не отставали: собирали колоски в поле после комбайнов, лекарственные травы, грибы, сушили сухари и все отправляли на фронт, собирали металлолом, помогали семьям фронтовиков, выступали с концертами в госпиталях. Но не было унынья, на все работы всегда с песней. Пели и после комсомольских собраний старые сибирские песни, современные молодежные и, конечно, военные.

Весной 1944 года меня направили помощником машиниста локомобиля. Это как бы паровоз в поле. К его маховому колесу ременной передачей подключалась разнообразная техника. Машинистом был матрос без руки, строгий и справедливый. Он приходил на работу всегда как на парад. Пуговицы с якорями на его бушлате блестели, ботинки вычищены, брюки со стрелками. Я обязан был ему по-военному докладывать: «Товарищ машинист, агрегат к работе готов!»

Многие мальчишки мечтали попасть служить на флот. Жить становилось все труднее, особенно не хватало продуктов питания. Однако в эти годы все дети обязаны были учиться. Многие поступали в школы фабрично-заводского обучения (ФЗО), ремесленные училища (РУ), железнодорожные (ЖУ), суворовские (СВУ), школы механизации сельского хозяйства (ШМСХ) на полное государственное обеспечение с формой одежды. Потом учились в вечерних школах, поступали в ВУЗы, становились хорошими специалистами. Подростки обучались и воспитывались в комсомольских коллективах, получали профессиональное образование. Это была и огромная помощь родителям. Такой системы подготовки кадров не имела ни одна страна в мире.

Постепенно моей мечтой стало небо, и в 1948 году я – курсант Челябинского военного авиационного училища штурманов. Началась новая интересная жизнь, в которой не только мне, но и моим сыновьям пришлось участвовать в новых войнах, защищать Родину на очень дальних рубежах.

 

ВЕНЖЕГА Надежда Антоновна

Родилась 12 ноября 1940 года в поселке Монино. Отец, Данилин Антон Евдокимович, работал кочегаром в воинской части, а мама, Данилина Анисья Сергеевна, работала тоже в воинской части уборщицей.

Как пережили войну, знаю по рассказам родителей. В семье было три девочки: Александра (1933 года рождения), Зинаида (1936 года рождения) и я, самая младшая.

Жили в рабочем поселке в 4-м бараке в одной комнате. Было голодно и холодно. Питались, получая продукты по карточкам и картошкой, выращиваемой на небольшом огородике.

26 августа 1941 года отец ушел на фронт. В этом же году пропал без вести. Об этом маме сообщили его друзья по фронту.

В нашей комнате стояли одни кровати, небольшой шкаф и печка с двумя конфорками. Топилась она дровами. Если кто мог достать уголь антрацит, тепло держалось долго. Воду носили ведрами с колодца, одного на весь рабочий городок. Туалет на улице, в который всегда была очередь. Когда выла сирена воздушной тревоги, бежали в бомбоубежище. Там стояли топчаны, горели свечи, и стояло ведро с водой.

В 1948 году я пошла в первый класс 21-й школы, ныне 3-й. Школа была деревянная и холодная. Посреди коридора стояла печка-буржуйка, вокруг которой мы грелись на переменах. В ней уже ранее учились мои старшие сестры – Александра и Зинаида.

Только в 1953 году мне впервые купили школьную форму на вырост, в которой я продолжала ездить после окончания 10-го класса в техническое училище №7 в городе Кунцево. Купить нужную одежду маме было не по карману.

Несмотря на материальные послевоенные трудности, благодаря заботам Советской власти о детях войны, все мы трое получили образование и каждая из нас нашла свой путь в жизни.

Многие годы я проработала в военторге №390 в Монино.

 

ГУРОВОВ Евгений Иванович

Война! Как давно это было. Но все, что тогда происходило, стоит перед моими глазами.

Лето, июнь 1941 года, село Добрый Сот Рязанской области Спасского района. Идет ремонт крыши нашего дома. Родственники на крыше, я подношу снопы соломы: ведь крыши деревенских домов были тогда соломенные. И тут кто-то, проходя мимо нас, говорит, что война началась, на нас немцы напали. Какая реакция? Напали, ну и что? Получат сдачи. Все были уверены, что война быстро закончится. Потом наступило военное время. Взрослые мужчины – в армию, женщины и старики – работать в колхозе от зари до зари, ребятня – на подхвате.

Отец на фронте. В доме нас двое: я и моя мать. Она в поле, я (мне 9 лет) хлопочу по дому: воды принести, живность накормить, травы накосить, грядки прополоть, да и печку приходилось топить. И вот фашисты подошли к Москве. До нас не дошли чуть-чуть, 30-40 км. Но канонада была слышна отчетливо.

Наши войска, измотанные боями, проходили через наше село. Вечер. У нас на ночлег остановился офицер-командир и его адъютант. В памяти осталась фамилия адъютанта – Козырев. «Козырев, туда! Козырев, сюда!» – так шутили над ним сослуживцы – солдаты. Утром вдруг войска были подняты по тревоге и направлены обратно в бой. После чего канонада на западе от нас стала утихать.

Рядом с нашим домом проходит железнодорожная дорога Москва – Казань. Река Проня, через нее – железнодорожный мост (Стратегический объект). Так вот, я видел, как над этим мостом летал не один раз немецкий самолет; рассмотрел голову летчика, который решал, бомбить или не бомбить. Бомбы не стал бросать: видимо подумал, что мост пригодится потом, когда захватят Москву.

В памяти – военный гарнизон (охрана железнодорожного моста), состоящий из девушек. Дом наш рядом, поэтому они часто приходили к нам пообщаться, попробовать деревенской еды, а зимой – погреться на теплой печке.

И вот наступил май 1945 года. Ночью все мы просыпаемся от страшного грохота, стрельбы. Выскакиваем на улицу и видим: на железнодорожной насыпи девчонки, кто в чем, только что из постели, стреляют изо всех видов оружия и что-то кричат. Потом мы поняли, что это был салют по случаю окончания войны.

 

ЗАВГОРОДНИЙ Николай Тимофеевич

Я родился в 1936 году в селе Каменском Васильевского района Запорожской области. Родители работали в колхозе имени 30-й Иркутской дивизии. Отец был бригадиром полеводческой бригады, а мама – звеньевой. В семье был еще младший брат Ваня и бабушка Олита. Колхозники жили зажиточно, дружно, работали в колхозе с энтузиазмом, любили свою Родину – СССР.

И вдруг, от работавших в городе Запорожье, в село пришла тревожна весть – на СССР 22 июня 1941 года напала фашистская Германия.

Женщины рыдали: мужчин райвоенкомат призвал в Красную Армию.

Через несколько месяцев на автостраде Запорожье – Симферополь появились вражеские автомашины, мотоциклы.

Сразу же с помощью предателей-полицейских был арестован советский, партийный комсомольский актив села. Всех их, в том числе и моего отца, отправили этапом в тюрьмы города Запорожье, откуда многие из них не возвратились.

Нашу семью из хаты фашисты выдворили в подвал, который находился на глубине двух метров и на расстоянии нескольких метров от хаты. Жить в нем было невыносимо тяжело. Не хватало пищи, света, воздуха, места для отдыха, мебели, воды.

Выходить  из подвала было опасно, ибо фашисты могли расстрелять. Так мы прожили почти два года. Немцы особенно боялись партизан, которые базировались в запорожских плавнях, и советских самолетов По-2, которые часто наносили бомбовые удары по войскам.

Боевые действия в районе села шли жестокие. Оно трижды переходило из рук в руки. В 1943 году немцы при отступлении сожгли все село, угнали скот и увезли различное имущество сельчан. С ним ушли многие предатели, а остальные жители с приходом советских войск плясали на площади села. Сельчане с радостью встречали воинов Красной Армии.

Началось обустройство села, поиск угнанных животных. Моя мама Варя за десятки километров нашла свою любимую корову по кличке Зорька. Это была огромная радость в нашей семье.

В 1943 году я был принят в первый класс школы. Учиться было очень тяжело. Не хватало учителей, столов, стульев, бумаги, чернил, одежды, обуви. Тетради мы делали из бумаги немецких мешков, а чернила – из сока плодов дерева бузины. Но желание учиться у меня, моих сверстников было огромное. Многие из нас после окончания школы обучались в институтах, академиях, военных училищах и четно работали на благо Родины.

 

КОМАРОВ Виктор Тарасович

Родился я на оккупированной территории Белоруссии в деревне Жарневка Дубровенского района Витебской области 20 октября 1944 года.

Отец Комаров Тарас Николаевич, воевал во взводе разведки 132 стрелкового полка 27 стрелковой дивизии в звании ефрейтор с 1941 года. Награжден медалью «За храбрость» и был представлен к Правительственной награде «Орден Славы III степени». Имел ранения и контузии. После войны работал учителем начальной школы.

У мамы было 5 братьев, на войну ушло четверо, двое погибли на фронте, пятого, 16-летнего, немцы расстреляли на глазах семьи у родного дома за то, что, собираясь уйти в партизаны, прятал на чердаке винтовку (предал сосед)

У отца было четыре сестры, к концу войны все они стали вдовами.

О войне ничего не помню. Помню себя примерно с трех лет. Помню, как постоянно хотелось есть. Помню, как по весне собирали с мамой и сестрами на грязном картофельном колхозном поле мелкую перемороженную за зиму картошку, как мама толкла ее, оттаявшую, в ступе и, смешав с мукой, делала лепешки.

Помню трофеи с войны – губную гармошку и настенное зеркало в виде перевернутого сердечка. Помню, как мама пекла свой хлеб из муки, смолотой на наших ручных жерновах. Мука была грубая. Тесто делала в коллективной кадушке, которая по установленной очередности передавалась из дома в дом с небольшим, с кулак, остатком теста (для закваски), так как дрожжей не было. Оставлять в кадушке немного теста от предыдущей квашни было обязательным требованием. Но чаще всего вместо хлеба пекла пресные лепешки, похожие на лаваш.

В октябре 1946 года родился четвертый ребенок, помню, как мама кормила сестренку хлебным соком. Разжевав кусочек хлеба, клала его в бинтик, скрутив из этого шарик, засовывала ей в рот. Корова была своя, но зимой не доилась. Поросенок тоже был. Дом был свой с приусадебным участком. Размер не помню, но земли хватало. В доме мебели практически не было. Помню русскую печь, полати (как нары), пристроенные к ней, деревянный стол и лавки по бокам. В углу, справа от входа, на табуретке, кадушка с колодезной водой с крышкой, а на ней черпак. С наступлением осенних холодов до весеннего тепла я из дома до 5 лет не выходил, не было теплой одежды и обуви. Да и из летней – обуви не имел, одна самодельная рубашка и одни бессменные штаны (мама сшила). Когда мама постирает штаны – сидел дома, пока они не высохнут, благо длина рубашки доходила до колен. Вместо ночного горшка были у нас немецкие каски.

Деревня была большая, но мне казалось, что мужиков было человека четыре, так как на току, что за нашим домом был, я видел, как работали с зерном (молотили снопы, веяли, ворошили) одни женщины (и с ними моя мама).

КОРЖУН Сергей Алексеевич

Родился в 1937 году в селе Борисов Изяславского района Хмельницкой области. Вместе с мамой, двумя старшими братьями и младшей сестренкой проживал на оккупированной территории с 1941 по 1943 год. Отец был на фронте. После нескольких ранений был демобилизован как инвалид первой группы.

Я был свидетелем оборонительных и наступательных действий Красной Армии на Украине.

Запомнился такой эпизод. В деревне шел бой. Мы укрылись в погребе, чтобы не попасть под обстрел. Вдруг открывается крышка погреба. В люк заглянул немецкий солдат и, увидев нас, сидящих вокруг свечки, поднял руку с гранатой, намереваясь бросить ее в погреб, но рядом стоящий друг солдат схватил его за руку и не дал бросить гранату в погреб. Так мы спаслись от неминуемой гибели.

Хорошо помню такой случай. В наше село заехал на повозке немец, привез сладости для детей, а для девушек различные красивые вещицы и стал их обменивать на самогон. К вечеру заехал в наш двор уже в стельку пьяный и уснул на своей повозке. Мама забеспокоилась: вдруг из лесу придут ночью партизаны, чтобы пополнить свои продовольственные запасы. Увидев пьяного немца, сразу убьют. За это немцы сожгут село. Чтобы этого не случилось, мы решили его спрятать. Забрали карабин и потащили в сарай. Но он проснулся и закричал: «Эс лебе Сталин, Гитлер капут», одним ударом разломал на две части карабин и тут же уехал.

Однажды я с ребятами нашел в поле минометную мину и спрятал в укромном месте. А когда об этом узнала мама, крепко меня ругала и просила меня не дотрагиваться до трофейного оружия: «Взорвется – погибнешь!»

Во время оккупации наша семья на площади около гектара выращивала сахарную свеклу и сдавала ее немцам за приличную плату марками. Такой доход помог нашей семье безбедно прожить лихолетье войны.

Мне посчастливилось неоднократно наблюдать воздушные бои наших истребителей с вражескими истребителями и бомбардировщиками. Я восхищался их мужеством и летным мастерством. В душе появилось желание тоже стать летчиком-истребителем. Это желание в послевоенные годы я осуществил.

ТАРАКАНОВ Александр Иванович

Родился 13 октября 1935 года в деревне Пластуново Ярославского района Ярославской области. Деревня располагается в 1,5 – 2 километрах от городской черты Ярославля и в 2 километрах от реки Волга. В городе Ярославле и области расположены многие заводы, выпускающие различную военно-промышленную, продукцию, а на Волге расположен крупный речной порт. Это были первоочередные объекты для ударов немецкой авиации.

Хорошо помню, как по ночам сверкали лучи прожекторов, и была слышна непрерывная канонада зенитной артиллерии. Один из военных заводов постов ВНОС располагался вблизи нашей деревни.

Мы, ребятня, очень часто бегали к солдатам на этот пост ВНОС. Они приглашали нас любезно и угощали, чем могли. Запомнилось, что солдаты жили в землянках, которые были хорошо оборудованы. В них было тепло и уютно.

В одном из ночных налетов был сбит немецкий самолет в 2 – 3 километрах от нашей деревни. Мы, пацаны, находили в окрестностях падения обломков самолета различные детали, боеприпасы в лентах, которые мы бросали в пылающий костер и ждали, когда они начнут взрываться. К счастью, никто не пострадал.

Мой отец, Иван Иванович, по брони всю войну проработал на НПЗ (нефтеперерабатывающий завод) имени Менделеева бондарем, а дядя, Петр Александрович, служил сверхсрочнослужащим в одном из подразделений войск ПВО. Изредка бывал у нас в деревне. Я разглядывал его форму одежды: шинель, шапка-ушанка, обмотки на ногах и, вместо сапог, – ботинки. Он погиб в апреле 1945 года в Восточной Пруссии.

Отец рассказывал мне, что при ночных налетах немецких бомбардировщиков на заводы Ярославля кто-то осуществлял световыми сигналами цели для удара. Видимо это были, засланные немцами, диверсанты. Хорошо помню, что колхозные семьи выполняли задания по заготовке сухарей, вязанию теплых носков и рукавиц для отправки на фронт. Наша мама, Екатерина Федоровна, тоже пряла шерстяную пряжу и вязала шерстяные носки и рукавицы для солдат фронта.

В 1943 году я пошел в первый класс. В школе были организованы курсы, на которых обучались раненые на фронте воины и не были пригодны для строевой службы. Многие из них после окончания курсов стали замечательными преподавателями по военному делу, физкультуре и другим дисциплинам.

Хорошо запомнился день 9 мая 1945 года. Занятия в школе были отменены. Все были направлены на митинг. Стоял солнечный теплый день. Играл духовой оркестр. На глазах присутствующих на митинге были радость и слезы. И хотя мне было всего 9,5 лет, впечатление до сих пор сохранилось в моей памяти.